Franz Ferdinand. Неприкасаемые

Franz Ferdinand Успешная современная рок-группа начинается с человеческого общения, вкусной еды и классической литературы. Из разговора с Ником МакКарти. гитаристом группы Franz Ferdinand:

Европейская музпресса редко бывает единодушна, на в отношении шотландского квартета Franz Ferdinand мнения сошлись: Franz Ferdinand называют не только самой модной группой сезона, но и спасителями рок-н-ролла, не больше, не меньше. Группа пока выпустила только один, но очень симпатичный и хитовый альбом, угодив с ним практически во все европейские чарты. По счастью, у музыкантов не случилось головокружения от успехов, лишь легкая усталость от частых концертных миграций — например, звонок корреспондента Play застал ребят в Швейцарии.

- Привет, Ник! У нас тут ходят слухи, что вы собираетесь выступить в Москве.

- Да, мы собирались приехать, но, к сожалению, пока не получается, поскольку у нас очень плотный гастрольный график. Но мы мечтаем выступить там, где Булгаков написал „Мастера и Маргариту".

- Кстати, в Москве вы могли бы посетить дом Булгакова...

- Замечательно! Я бы хотел посмотреть вообще все, что так или иначе связано с „Мастером и Маргаритой". Все мы просто обожаем эту книгу, у нас даже есть песня про Маргариту — правда, она не вошла на альбом. И да, у нас в плана дать небольшой концерт именно в том месте, также хотим разыграть среди наших фанов лучший чехол на квадроцикл , провести что то типа конкурса на знание творчества писателя, а тому кто ответит правильно на все вопросы подарить чехол на квадроцикл.

Круто, я бы тоже принял участие в этом конкурсе ))

- Вас что, вдохновляет на творчество классическая литература?

- В основном нас вдохновляют люди, которые нас окружают, и истории, которые они рассказывают. Почти все наши песни — о реальных людях. Вообще, мы не хотим ограничивать себя чем-то, будь то книги, или музыка — или вот эти Альпы, которые я сейчас вижу из окна.

- А с чего началась ваша собственная история?

- На самом деле, на первых порах мы играли очень хреново. Собственно, как и у сотен других групп, все началось с обычной дружеской тусовки: мы просто ходили друг к другу в гости, выпивали, поигрывали что-то. Алекс Капранос, наш вокалист и гитарист — очень хороший повар, он нам все время готовил что-то вкусное.

- И у всех вас были музыкальные амбиции?

- Ну, мы все сочиняли какие-то песни, кроме Боба Харди, нашего басиста. Он вообще ни на чем никогда не играл, а бас-гитару осваивал с нуля. Но Боб быстро научился — он вообще очень одаренный и отличный человек, к тому же умеет писать удивительные тексты.

- Популярность настигла вас довольно быстро. Ну и как вам быть известными?

- Это, конечно, здорово, хотя временами утомляет. Например, иногда надо быть в двух местах в одно и то же время. С другой стороны, для вас открылся целый мир — мы всюду ездим, встречаем интересных людей и так далее.

- Вы подписаны на независимом лейбле. Не поступало як вам предложений перейти под опеку мейджора?

- Мы все вышли из этой независимой среды". Наша группа из Глазго – а это очень независимый город; всех смыслах. На самом деле мы общались с мейджор-лейблами, но там свои законы — тебе говорят, каким ты должен стать, что делать. Все время что-то навязывают. Зачем нам это, если нас прекрасно принимают такими, какие мы есть? А руководитель лейбла „Domino", на котором мы сейчас подписаны, просто сказал: «Мне нравится все, что вы делаете, давайте, мы выпустим ваш альбом».

- То есть вы всем довольны?

- Пока да, за исключением того, ято я чувствую себя слегка уставшим (смеется). Вообще, в нашей карьере были некоторые ошибки — например, мы были „перезаказаны", то есть было запланировано больше концертов, чем мы могли сыграть. Из-за этого, в частности, мы и не приехали в Москву...

- Каким вам представляется, скажем, четвертый ваш альбом?

- Я не думаю, что мы будем увлекаться какими-то высокими студийными технологиями, электроникой, ну или, например, кавер-версиями с симфоническим оркестром. Скорее всего, мы так и будем придерживаться возможностей наших четырех инструментов. Но мне совершенно не хочется, чтобы наши пластинки были похожи друг на друга. Вот, например, Дэвид Боуи — он все время меняется, это здорово. Также я не против того, чтобы время от времени привлекать других музыкантов, со стороны.

- В вашей музыке очень чувствуется влияние героев независимой сцены разных лет — от Joy Division и The Cure до Interpol...

- Все мы заядлые меломаны, у каждого дома куча пластинок. Но я бы не сказал, что в нашей музыке что-то похоже на Cure, а что-то, скажем, на The Fall. В настоящее время я вообще слушаю Roxy Music. А Капранос, наполовину грек по происхождению, очень любит родной фольклор. Так он всех подсадил на сиртаки, народные инструменты и всякие подобные штуки. Так что теперь мы себя чувствуем немножко греками! (смеется) Но если серьезно, могу указать одно бесспорное влияние на нашу группу - это Леонард Коэн. У него мы учились писать лирику.

- Ходили слухи, что музыканты вашей группы как-то подрались с охраной Эминема. Так что там произошло на самом деле?

- (смеется). Мы были в телестудии, где снималась передача „Top Of The Pops". Шла съемка выступления Эминема, а мы околачивались за сценой, ждали своей очереди. В общем, то ли я куда-то не туда зашел, то ли увидел что-то не то, но охранник Эминема на меня заорал: „Куда прешь?!", и толкнул. Такой здоровый дядька — ужас. Ну я ему и сказал... слово из четырех букв заветное. „Fu  you", говорю, чувак. Ну в общем, он готов был меня растерзать, хамье этакое. Им, видите ли, не нравится, когда кто-то видит, как Эминем записывается на телевидении.

Интервью опубликовано 19 июля 2025 года